Ее картины приобретал Лучано Паваротти, есть они в домашних коллекциях Никиты Михалкова, Софии Ротару, Андрея Шевченко, Тины Канделаки и многих других известных людей. Забавные человечки, которые наивно смотрят на мир с этих полотен, невольно заставляют улыбаться даже самых серьезных мужчин. Не потому ли поклонники творчества этой художницы готовы выкладывать за каждое из них десятки тысяч долларов. Ее имя — Евгения Гапчинская.

Сама она оказалась столь же добродушной, как и ее герои: появившись в галерее точно в назначенное время, заразила всех присутствующих своим хорошим настроением, уютно разместилась на… подоконнике — и началась неспешная беседа.

— Детям из многодетных семей приходится рассчитывать разве что на удачу. Кто помогал пробиться в мир богемы вам?

— Ясно, что деньги и сила родителей в чем-то облегчают жизнь ребенка. И нашим детям с материальной точки зрения будет легче, но вот со становлением характера — сложнее. Мы закалялись и стали такими умными лишь благодаря свалившемуся на нас безденежью. Есть то ли фильм, то ли песня (не помню точно) «Разбогатей или сдохни». Это — про нашу ситуацию: бывало настолько плохо, что приходилось ломать ветки и заваривать из них чай. А когда ситуация дошла до отчаяния, мобилизировались внутренние ресурсы. Нашим детям выживать намного легче. Но, с другой стороны, я бы не хотела, чтобы мой ребенок прошел аналогичный путь.

— А вам сложно было поступать?

— Несмотря на количество детей, наша семья была достаточно обеспеченной. Причем папа нам ни в чем не отказывал. А насчет образования… Знаете, как он говорил? Я никому не буду давать взятки, я найму преподавателей и буду вкладывать деньги в ваше развитие. Поэтому летом мы вместо отдыха обычно ходили к преподавателям по алгебре, геометрии, правописанию и учились, учились, учились. Думаю, ему не дешево обошлась моя подготовка к вступительным экзаменам, ведь я посещала еще и мастерскую художника. Остальные дети тоже готовились к вузам по аналогичной программе.

— Евгения, а вы согласны с мнением, что наше образование — в отличие от иностранного — способно «заглушить» индивидуальность молодого художника?

– Когда я училась, мне казалось, что может. Видимо, на тот момент я просто устала от преподавательского гнета. Но на самом деле, если человек сохраняет внутреннюю свободу, он проходит через учебу в вузе как через школу жизни, впитывая все самое нужное. Если ученик — фантазер, сюрреалист, преподаватели легко научат его прекрасной обработке формы. Кажущийся гнет впоследствии дает свободу: ты изучаешь технику и технологию живописи и можешь писать и в стиле Рембрандта, и в стиле Ван Гога. Причем главное не то, что ты хочешь или не хочешь, ты понимаешь, как это можно сделать.

— А когда после такого элитного вуза пришлось работать маникюршей, не было ощущения, что жизнь обошлась несправедливо, унизила?!

— К счастью, мне никогда не приходилось себя переламывать. А это занятие на тот момент позволяло зарабатывать деньги, так что перед глазами до сих пор счастливый взгляд ребенка, когда я приносила в дом сладости и фрукты. И раньше говорила, и снова повторю: стыдно не работать или работать плохо! А трудиться — независимо от того, что нужно делать, — никогда не стыдно.

— Понимали ли вас в тот момент окружающие? И чье мнение для вас — закон?

— Обычно прислушиваюсь лишь к точке зрения мужа и сотрудников. Если бы слушала все, что мне говорят, из Харькова бы, наверное, не уехала. Да и вообще много чего не делала бы! Например, когда я печатала свой первый каталог за пять тысяч долларов, многие крутили пальцем у виска. Ведь однокомнатная квартира, в которой тогда жила моя семья, стоила всего семь тысяч. Я понимала, что сильно рискую, у меня даже нервный срыв из-за этого тогда был. Но у меня такое правило — делать то, что считаю нужным, не оглядываясь назад. Если звезды зажигают...

— Пробиться в мир богемы всегда было сложно, но некоторые художники считают, что раньше сделать это было проще.

— Времена всегда одинаковые! На самом деле наличие таланта не играет большой роли, куда большее значение имеет трудолюбие, выносливость и гибкость, в хорошем понимании этого слова. На Западе, может быть, и легче: там творческого человека изначально считают значимым, на работы ему выделяют гранты. У нас ситуация иная: деньги нужно искать самому. Но тем, кто постоянно на что-то сетует, следует поехать в Индию. Вот где действительно плохо! Так что нам грех жаловаться!

— Свою первую выставку помните?

— Она состоялась в… нашей трехкомнатной квартире: тогда мы еще жили недалеко от станции метро «Дарница». Как организовали? Да просто открыли двери, снесли всю мебель в детскую, а в двух свободных комнатах оформили экспозицию. Тогда я еще работала на фирме, занимающейся пластиком, так что картины рисовала в свободное время, часто ночами. Вторая выставка прошла через два года — уже в галерее, где я тогда работала. Можно сказать, служебное положение использовала.

— Евгения, а как можно охарактеризовать стиль, в котором вы работаете?

— Никогда не задумывалась, да меня об этом и не спрашивают! Раз людям нравится, значит, хорошо. Сама по себе...

— Но вы же «выпадаете» из богемного круга!

— А я никогда в него и не попадала: двигаюсь параллельно. В этот круг, когда мне хотелось рисовать и выставляться, меня никто не хотел принимать. Галеристы не выставляли, предпочитая работать со «своими» художниками, а стать членом Союза художников я не могла, поскольку мою живопись сочли недостаточно серьезной. Вот и пришлось развиваться отдельно. Помню, очень смешно выходило (а я раньше таки хотела выставляться в галереях): звоню в некоторые галереи, меня спрашивают, мол, кого представляете? А когда я говорила, что саму себя, мне отказывали: никто не хотел работать с незнакомым и неизвестным художником.